Ристо Василевский

0
2992

Сербия
Смедерево

Латвийский триптих

1. Старая Рига

Жемчуг в раковине Города,
в котором экономили место.
Дом жмётся к дому,
окна, открытые настежь,
лезут в чужие комнаты
по другую сторону улицы.
Фасады – иконы!
Их красота согревает,
спасает от холода
мощёных улиц,
по которым, как по руслам рек,
течёт жизнь.
На стенах и в помине нет
идиотских надписей
гвоздём, кистью, спреем;
нет мазни, которая
рассказывает о своём
и пачкает эти чистые холсты.
Есть лишь творение зодчего
и цвет, оттеняющий его красоту.
Жемчуг, который не может
и не хочет уйти из своей раковины.

2. Даугава

Как змея,
которая выбилась из сил,
но не хочет показать это,
она ползёт по рижской равнине,
почти засыпая –
будто в нирване,
и не догадывается,
что скоро окажется в пасти
ледяной Балтики.
Кто знает, насколько
она освободилась,
пересекая границы от истока до устья,
скольких неминуемых смертей избежала,
сколько голодных ртов накормила
своей шириной и длиной.
Нет таких песочных часов,
через которые сыпались бы сказки о ней,
запруд, которые обновили бы её чистоту,
чтобы невинной предалась она Морю.
Дух, что она ширит вокруг,
соединяет её с праистоком,
изменяет всё на её берегах
и спешит к небесам,
которым принадлежит всё,
что живёт вечно.

3. Церковь святого Петра

Из ширины
поднялась в вышину;
шпиль башни
царапает облака
в разрежённом воздухе.
Дух перехватывает,
не обозреть всё вокруг,
не окинуть взглядом.
Нет икон и иконостаса,
одни кирпичные соты,
расцвеченные белым холстом штукатурки,
стальные скрепы, стягивающие стены,
сияющие витражи в окнах,
сквозь которые льётся свет,
чтобы всё было видно внутри.
С площадки высокой башни
вся Рига как на ладони –
изрезанная водотоками,
испещрённая храмами и памятниками,
по которым можно увидеть её старость
и почувствовать её молодость.
Алтарь почти незаметен.
Мраморный молитвенник в углу
внимает молитвам,
как будто окаменевшим
и длящимся вечно.
Вдоль боковых стен – галерея.
Ряды картин современных авторов
хотят приобщиться к патине церкви.
Стулья и сцена в её сердце
отзываются голосом бога.
Израненные массивные колонны,
выросшие из древних руин,
обнимают плиты и надгробные надписи
тех, кто покоится под ними.
А святой Пётр у входа
бдительно наблюдает за всем этим –
всех будит
или не даёт заснуть –
чтобы никто ничего не забыл.

Рига, Юрмала

Земля

Я держу её, как плод в руке.
Боюсь, как бы не сорвать её
с дерева Космоса,
не нанести ущерб
её совершенству.
Её сердце бешено бьётся,
как сердце мыши
в руке ребенка.
Между этими ударами
проходит вся жизнь.
Замедлить её пульсации
означало бы
вернуть многим надежду
на то, что они сумеют
приспособиться лучше
или смогут ещё больше
отдалиться от себя.
Ускорить их – значит,
что всё канет в неизвестность.
Я, незаметная частица Земли,
едва сохраняю равновесие.
Я потом передам её в руки
тому, кто лучше с ней справится
или хотя бы освободит меня
от ответственности за её дальнейшую судьбу.

Варна

Фруктовое дерево
на все времена

В первой старости
я хочу оставить что-то позади,
часть себя.
Я сажаю фруктовое дерево на все времена.
Перебираю саженцы,
прививаю лучший,
привожу в порядок крону,
ищу место,
где деревце примется.
Расчищаю настоящее,
перерываю прошлое,
думаю о будущем:
копаю яму,
вмещающую
всё мое время.
Нахожу ткань,
кусок материнского платья,
по которому я смог
безошибочно узнать её,
пусть только в своей памяти.
Вот сито,
на его ободе всё ещё видны
следы рук бабушки,
прабабушки, пахнет хлебом,
каким и я кормлю своих детей.
Дедушкина трубка ещё дымит,
хоть огонь в ней давно угас,
и она забилась пылью.
Дальше движется время:
ручка сломанного ножа,
черепки глиняной посуды,
наконечник копья, обломок шпоры,
позеленевшее медное блюдо,
камень, похожий на топор…
Слои всё глубже и глубже,
мне видятся нетронутые сокровища
неведомых империй,
глиняные таблички с письменами,
пепел первых очагов,
останки древних животных,
скелеты их жертв
с непроросшими семенами в утробе;
магма, которая их всё ещё греет…
Я опускаю деревце в яму,
возвращаю выкопанное слой за слоем,
заботясь о каждой песчинке,
каждом комке глины,
о том, что дышит в них.
Я откладываю найденные вещи,
чтобы положить их в саркофаг,
который станет свидетелем моего времени
и поможет мне в будущей жизни.

Смедерево

Перевод с сербского: Ольга Панькина

Биография Ристо Василевского

 

Оставляйте комментарии, ставьте лайки, делайте перепосты
Форма находится внизу страницы

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.